Kori Masters → Комментарии
+1
И зачем ей нужно было посетить отель в Хогсмиде?

Гостиница ей была не нужна - если у Кори не хватало сил на дорогу домой, в Лондон, то она оставалась в принадлежащей ей по праву комнате в Подземельях Слизерина. Впрочем, она всегда искала силы на дорогу домой и всегда находила. Уж очень ей нравилось расположение здания, интерьер уже ставшей родной студии, большое окно во всю стену...

Но в гостиницу Мастерс зашла, чтобы поправить выбившиеся от внезапного порыва ветра волосы. Почему-то с тех пор, как она изменила цвет волос, северные ветра полюбили ее все больше. Или все дело в том, что она породнилась с одной юной светловолосой фрекен? Еще и края палантина решили вылезти из-под пальто - изображенные на нем журавли, видимо, тоже хотели летать.

Едва войдя в помещение, Кори осмотрелась в поисках зеркала, но, к своему легкому отвращению, нашла только пятно на полу. От него веяло сладким и прокисшим запахом одновременно, а фиолетовый оттенок намекал, что это когда-то было черничным десертом. Или черносмородиновым? Прислушиваться к запаху не хотелось. Хотелось просто пройти дальше и найти у ресепшена зеркало.

Сняв перчатки, слизеринка достала из кармана волшебную палочку и слегка покрутила ее в ладони, поглаживая кончиками пальцев. Какое там заклинание из справочника рекомендовалось для избавления от жидкой грязи?.. Слизеринцы - чистоплюи по мнению многих, брезгливые и оттого не слишком любящие работу с животными и растениями; большая ошибка - ведь именно слизеринцы и преобладали на кафедре естествознания, именно слизеринец и занимался питомцами всех живущих в Школе, Хогсмиде и Лондоне волшебников, именно слизеринка - сама Кори - и начала погружаться в горшки, цветы, растения, темную землю. Но что было верно, так это змеиной формы буква, которую нужно было вывести кончиком волшебной палочки, направив ее на пятно. Идеально ровные две половинки - прекрасная голова и шея и не менее прекрасный хвост.

И представить, как исчезает это пятно на полу, вместе с кисло-сладким запахом и отблеском фиолетового, когда с губ срывается уверенное:

- Escuro! - "ссс" - проносится змеиный шепот; "ууу" - исчезает подкисшее мороженое.

Нужно было найти зеркало: может быть, даже в форме "о", которая словно бы стала точкой в несложном процессе уборки.
Визжащая хижина — 15 января 2023
0
Идеи для обновления ассортимента цветочного магазина чаще всего приходили Кори во время прогулок - совет, что не был озвучен, но способ, которым пользовался слишком важный для нее человек, чтобы словам не было уделено достаточно внимания. Гулять, безусловно, важно. Одевшись потеплее, не забыв перчатки, выбрав палантин с высоким содержанием шерсти в составе.

Гулять около Визжащей хижины было странно. Для Мастерс уж точно. Всем мрачным она перестала очаровываться несколько месяцев назад.

И надписями на стенах она тоже не очаровывалась, если только они не были яркими и красивыми рекламными слоганами.

Палочка легла в руку так, словно слизеринка ее и не выпускала - побочный эффект от дуэльного турнира? - а заклинание вспомнилось быстро. Не зря листала справочник, когда выполняла домашние задания.

Взглянув на надпись "Здесь была Винки", девушка подошла поближе к оскверненной, по ее нескромному мнению, стене поближе, вытянула руку вперед и, представив, как написанные слова растворяются, исчезая, будто их и не было никогда, очертила кончиком палочки круг:

- Erasum! - мягко, но отчетливо, протягивая гласную "а", слегка шипящей, по-змеиному, "с" почти что вытирая стену от следов маркера. Стена хижины блестела бы, если бы могла блестеть.

Определенно стоит заказать каланхоэ...
0
Сразу же после того, как Кори узнала, что живет в неродной семье, она начала считать себя валлийкой. В этом совершенно не было логики: девочка, найденная ее приемными родителями, могла оказаться кем угодно – в национальном смысле, хотя, возможно, и не только в нем. Но в тот самый переломный момент она, согласно кивнув своим подтвердившимся подозрениям, решила, что она будет валлийкой. И нет, Кори не ударилась головой в следование традициям: не участвовала в парадах на День Святого Давида, не дарила никому деревянных ложек, не ходила по домам с лошадиным черепом на палке в Рождество, а от внешнего вида… тортов ее и вовсе воротило.

Но получилось прийти хоть к какому-то самоопределению. Когда ты не знаешь, кто ты, и почему у твоих родителей другая фамилия – быть может, меня и вовсе зовут не Кори Мастерс? кто вообще дал мне это имя? оно было написано, словно… наименование товара на этикетке, так мама сказала, – а еще не знаешь, какая кровь в тебе течет. Третья отрицательная – редкая в принципе, редкая для жителей Великобритании и не дающая никакой информации о тебе совершенно.

Но что маленькая Мастерс точно приняла себя из валлийского мира, так это то, что они – не британцы. Здесь можно несколько сморщить носик, фыркнуть и закатить глаза. Да, конечно, сэр, Уэльс является частью Соединенного Королевства. Да, безусловно, технически Вы правы, несомненно. Англофобия, простите? Вы еще и англичан с британцами путаете? А про кимрофобию слышали? Вам бы провериться… Кори рано узнала и поняла, что немалое количество людей очень трепетно относятся к своей национальности. У кого-то это в характере, у кого-то в книжках по истории и во взглядах семьи, а потому уже и в крови – вне зависимости от ее группы и резус-фактора.

– Могу подобрать что-то более... мадемуазель? синьорина? мисс? Комплимент своему внешнему виду она отметила, но отвечать на него не стала, будучи настоящей представительницей дома Воды. Конечно, Кори выглядела прекрасно, в этом не было никаких сомнений; пара перышек, тем не менее, довольно расправились.

Франция? Италия? Англия?

Девушка также не упускала возможности погрузиться в валлийский язык – настолько, насколько это было возможно. Он звучал смешно и как будто бы по-инопланетному, и на нем говорила только мама, а отец называл себя недостаточно “лингвистически подкованным”, поэтому прекрасно жил, используя в основном английский. В любом случае, им приходилось читать на валлийском газеты и рекламные слоганы на улицах Суонси. Так Кори начали интересовать языки, потому как на одном из двух, что должны быть ее родными, она все понимала, но все-таки сказать не могла и пары слов.

Прямо как собачка, да?

Девушка могла много говорить: ей не было трудно и делиться переживаниями, и рассказывать забавные истории, и просто болтать о ерунде. Со стороны, вероятно, казалось, что она только и делает, что говорит, не слушая и не слыша никого из окружающих; потому, вероятно, было крайне удивительным, как много она замечает, подмечает и, подмечая, анализирует. Молча, не говоря ни слова, запоминает каждую деталь. Оставалось только распутать временной клубок из первого сказанного и последнего, не задев тонкую нить в середине, а также в середине двух середин. Лучший способом поиска кончика нити стало решение снять верхнюю одежду.

– Для последнего легко исправимого “либо” еще не наступило подходящее время, мистер Я-Не-Кусаюсь, – слизеринка весело усмехнулась и, не спрашивая, аккуратно положила пальто на стойку подальше от каталогов с питомцами и небольших бумажек в относительно ровной стопке. В этом не было наглости, не было и пренебрежения, а потому Кори не посчитала нужным ни спрашивать разрешения, ни извиняться. Ей просто показалось, что выбор правильной собаки затянется на некоторое время. – Как быстро Вы меняете имена – за минуту стали теперь уже мистером Сезенсом. Рада знакомству. И не могу ответить Вам тем же, – предупреждая немой вопрос, девушка продолжает. – Я иногда кусаюсь, – и если бы они были знакомы хоть немного дольше, ее реакцию можно было бы легко считать, – но всем нравится.

А зонтики в стаканчиках с эгг-ногом точно не перепутали при продаже? Что за несвойственная веселость? Будто бы в паре с каждой снежинкой за окно падает маленький колокольчик.

Но я ведь сегодня не пила эгг-ног.

– Рад знакомству с, видимо, будущей… – Мастерс огромным усилием воли удержалась от ухмылки, а свою бровь – от изогнутого скачка, – будущим постоянным клиентом?

Франция или Италия – в английском языке нет категории рода у прилагательных.

Озвучивать то, что она поняла – переезд был не из другого города Великобритании – девушка не стала, подумав, что тогда и лежащее на стойке пальто можно будет счесть за оскорбление. В конце концов, даже то, что технически не является ошибкой, кто-то считает грубостью. Что точно не было грубостью, так это постепенное сокращение расстояния между Кори и стойкой, хотя, казалось бы, когда она клала на нее одежду…

Каждый новый тонкий слой упавших на грязные лондонские улицы снежинок за окном – как легкое, едва уловимое скольжение рук по деревянной гладкой поверхности. Пудели, например, весьма похожи на королевский зефир, – изящно сложить кисти, касаясь стойки лишь кончиками пальцев нижней; не выражая чрезмерной заинтересованности и любви к пуделям и к картинкам из каталога. Лабрадоры, – угол стойки поглаживает изнутри левую ладонь, на которой все так же спокойно лежит правая; нет, дело не в пломбирности лабрадоров, а в том, что они весят столько же, сколько она сама, если не больше. Зато вест-хайленд вполне себе расслоившееся безе, – одновременно с удобно расположившимся запястьями поворачивается немного шея; так, чтобы с каждым перелистыванием страницы не приходилось крутить каталог, а можно было просто положить его перпендикулярно стойке. Самоедская лайка – скользнувший из невесомости на твердую поверхность локоть; шпиц – с прежним же и привычным изяществом приподнятное плечо.

Мастерс расцеловала бы каждую из этих собачьих макушек, каждый из этих собачьих носов; а щеки у псов бывают? и если бывают – можно ли их поцеловать? или после этих макушек и носов остается только выразительно посмотреть и надавать на плечо, чтобы уложить на спину?..

… Конечно же, чтобы погладить мягкий и теплый собачий сладкий живот.

И вновь: Франция или Италия, бишон-фризе или болоньез. На мальтийскую болонку Кори совершенно не обратила внимания, а эти две собачки показались ей попаданием в яблочко – или в сердечко. Если бы было два сердца – в каждое попало бы по болонке. Девушка и не заметила этот новый слой упавших снежинок – ладонь оказалась на глянцевой странице каталога; совсем рядом, словно подтверждая верность анализа покупательской потребности. Но разглядывать плоские картинки больше не хотелось – одна из этих собачек и так скоро будет живой и настоящей в ее квартире, окна которой выходят на главный вход в зверинец – а вот поднять немного голову и упереться взглядом в профиль и в щеку, которую следовало побрить еще вчера.

– У тебя есть собака, Белл? – голос Кори в непривычной тишине зимнего вечера прозвучал несколько спокойнее и тише обычного, а оттого немного вкрадчиво, будто бы этот вопрос был задан не для того, чтобы узнать, есть ли у Сезенса питомец. Словно совсем не для этого.

Мастерс не была бы собой, если бы в следующую же секунду смутилась и поспешила улыбнуться, отведя скромно взгляд; если бы кашлянула, стараясь скрыть неловкость, и перевела бы тему; если бы отвернулась и отодвинулась подальше от каталога и от стойки. Она была собой и собой быть продолжала, совсем легко и мягко улыбаясь и продолжая смотреть на владельца магазина – своим прямым и более открытым, чем всем обычно кажется, взглядом. Взглядом, замечающим, подмечающим и запоминающим каждую деталь.

В английском языке нет категории рода,как нет и разницы в обращении на “ты” или на “Вы” – вот почему обращение по имени становится настолько важным.

Она едва заметно – словно по-змеиному – оглядывает его лицо; слишком смело и дерзко для новой знакомой, потому что слишком близко – делай она то же самое недалеко от входной двери или разглядывая магазинные полки, в этом не было бы ничего такого, отчего тихий, очень тихий голос на краю сознания говорил бы, что пора отодвинуться подальше и перестать, прекратить, закончить так смотреть. Голос, впрочем, оказался слишком тихим. Тише снежинок, неуловимо стучащих об окна.

– Италия, верно? – не убирая пальца с изображения одного из бишонов, Кори улыбнулась более заметно: изгиб улыбки был достаточно мягким, чтобы посчитать вопрос всего лишь уточнением происхождения породы собак, а не чем-то личным; изгиб брови и блеск во взгляде был достаточно читаемым, чтобы начать сомневаться, что речь все еще идет про собак. – Болоньез. Это совершенно точно она, ведь именно так и выглядит в моем представлении зефир.

За окном раздался негромкий звук взрывающейся хлопушки – должно быть, уличные продавцы с той улицы, что часто рассматривала Мастерс, демонстрировали прохожим свой невероятно качественный товар. Совершенно точно с той улицы – или с какой-то другой, но не у самого входа в магазин, иначе хлопок резче бы нарушил повисшую ненадолго тишину. И все же этого звука хватило, чтобы слизеринка отвела взгляд – не из смущения, а лишь по требованию ею самой же составленных правил и норм вежливости – и отклонилась, убирая руки со стойки.

– Признаться, я думала распределить это на несколько визитов, но передумала, – почти не заметная усмешка – незаметная из-за поворота головы в сторону сумочки, куда идеально помещался рабочий ежедневник. Ежедневник в твердом переплете в виде старой идеально-синей полицейской будки, корешок которого был слегка сломан между двух летних страниц. Там совершенно точно что-то долго лежало, как закладка в книге, и именно на этих страничках блокнот открывался чаще всего. Сейчас, однако, девушка его открывать не спешила. – Ограничения на число питомцев ведь не существует? Мне нужна белая сова в подарок и, – не сдерживая улыбки и блеска во взгляде, – вторая собака.

Подсчитывать слои упавшего на землю снега было бессмысленно, все равно собьешься со счета да проиграешь – самому себе; но еще один, что был бы совсем незаметным, упади он на улицы Лондона первым, стал вполне различимый сейчас, покрыв дюжину слоев снежинок до этого.

Обратно – на полшага ближе.
Кухня-гостиная — 4 января 2023
0
Если и было в жизни Кори что-то, что она возненавидела больше, чем ненавидит черных мотыльков и кошек – потому что боится до ужаса, – то этим “чем-то” мог бы по праву стать переезд. Он, в целом, им и стал – хотя тут факт, что девушка сама решилась на такое изменение места своего жительства делал данное событие несколько светлее и радостнее.

Она влюбилась в свою будущую квартиру сразу же, едва увидев кухню с барной стойкой, кирпичную стену, интересную люстру и огромное окно. Учитывая местоположение здания, в котором находилась эта студия – можно ли ее считать студией, раз спальня в квартире все же была?.. – отказываться от такого предложения было глупо. Окна в комнатах выходили на одну из главных прогулочных улочек Лондона, и если посмотреть через стекло в правую диагональ, то можно было увидеть ларьки и стойки с сувенирами, угощениями и подарками.

Кори забралась на банкетку – она скорее напоминала табурет из металлического основания и сиденья, покрытого мягкой кожей – и сняла с полки коробку с рождественскими игрушками. Елку в этот год поставить точно не получится, мишуру она не любила, а красивыми елочными шарами пока что не обзавелась, но у слизеринки было несколько красивых гирлянд. Одна из них идеально подходила по длине к оконному проему в гостиной, а еще она красиво спускалась к полу, будто водопадом – в темноте, должно быть, будет красиво выглядеть и изнутри, и снаружи.

Время на часах еще не перевалило через отметку о полудне, а значит, в свете солнца мисс Мастерс будет не слишком-то видно с улицы. Девушка подняла жалюзи так, чтобы стекла стали неприлично голыми – стекла могут быть неприлично голыми вообще?.. Надела на себя свой любимый длинный вязаный кардиган, пододвинула банкетку к окну, запахнула края кардигана, насколько могла, взяла гирлянду и забралась наверх, держа в руках крючки для гирлянды – саму гирлянду девушка забросила себе на плечо.

На улице играла рождественская музыка, и многим песням Кори успешно подпевала – она действительно считала себя диджеем с самой большой музыкальной библиотекой. По праву: ее эфиры были самыми длинными, и собирать их было трудно; а когда владеешь примерно пятью тысячами пластинок, то многие песни знаешь наизусть. Праздничные – в том числе.

Кроме этих волшебных мелодий – особенно чудесными казались старые, звучащие так, будто играет покосившийся от возраста граммофон – были слышны голоса людей, смех, радостные детские возгласы, звоны колокольчиков на входный дверях магазинов…

Мастерс почти закончила прикреплять гирлянду-штору к своему окну, и когда последняя водопадная ниточка нашла свой крючок, девушка слезла со стула, чтобы поправить их – в этом доме все должно лежать идеально красиво. Красивым должен быть интерьер, освещение, вид из окна – и вид в окне, безусловно. В тот самый момент, когда слизеринка поправила последнюю криво лежащую нить гирлянды, она услышала звонкий собачий лай – так, должно быть, питомцы оповещают весь мир о том, что они нашли свой дом, своего хозяина и свои самые добрые руки. Сделав пару шагов назад, Кори взяла небольшое зеленое яблоко с круглого журнального столика – у нее даже уютные мелочи уже были на своих местах, – а потом вернулась к окну.

Из дверей волшебного зверинца вышел какой-то мужчина, державший на руках собаку средних размеров, а рядом с ним радостно прыгала его – очевидно, кто же еще – дочь. Пес так же радостно лаял и вилял хвостом; слизеринка подумала, что совсем скоро так же радостно завиляют хвостом и ей.

Следом в двери вошла элегантно одетая женщина с такой же элегантной кошечкой – вероятно, пришли на регулярный осмотр. Кори надкусила яблоко – настолько сочное, что пришлось вытереть сок подушечкой большого пальца с нижней губы. В отношении некоторых действий и движений девушка могла бы посоревноваться в элегантности с этой дамой.

Из магазина вышел кто-то еще, еще кто-то – вошел. Мастерс все так же наблюдала за входной дверью, стоя между светящихся нитей гирлянды. И что она там высматривала? На лице – словно сама по себе – появилась мягкая улыбка.

И она поправила свободной рукой край кардигана, плавно сползший с плеча.
Торговая площадь — 3 января 2023
+1
Мастерс никогда не занималась серфингом, но интуитивно понимала одно просто правило: нельзя быть на гребне волны постоянно. Иногда нужно просто ждать на берегу, иногда плыть, лежа на животе на серфе, а иногда – и чаще всего – нужно падать в воду, не справившись с силой стихии. То же самое, наверное, происходило с волнами людей: поймав одну, не стоит ждать, что ты будешь ловить каждую из них. Люди – такие же бескрайние, как любой океан, приходили в твою жизнь, какое-то время двигались шаг за шагом рядом, а затем уходили. Некоторыми из них накрывало так, что потом было трудно оправиться. У Кори были такие люди: с некоторыми дорога оказалась длинной, с некоторыми – короче.

С Уллой она только началась; какой будет эта дорога – никто из них не знал. Но пока волна была общей, нужно было ее ловить. Так они и делали: во время вечеров в гостиной, в школьных коридорах, в комнате Норен, на улочках Хогсмида. В самом сердце рождественской ярмарки.

– Вишневый пунш так вишневый пунш, – старшая слизеринка кивнула и улыбнулась, – я угощаю. Считай, что это компенсация за облом с приятной компанией!

Подмигнув и считав каждое движение своей Ursa Minor, Кори подставила первокурснице локоть, чтобы та могла за него ухватиться.

– Бояться точно нечего, Улла, – рассмеялась девушка и помогла девочке выровнять шаг. – Но мне никогда, – она сделала акцент на этом слове, – не снились такие милые сны – а все это Рождество, не иначе! – Мастерс закивала, а после короткого вздоха начала рассказывать что-то, что могла расслышать только девочка, идущая рядом к ларьку с горячими напитками: “соседний дом”, “гости”, “представляешь?”, а потом еще более тихое – “кьянти!..”.

– В общем, – закатила глаза Кори, когда они дошли до места назначения, – все казалось таким живым и настоящим, как будто я не сон видела, а… – она пощелкала пальцами и победно взмахнула ладонью, – как будто это картинки из прошлого, будущего или какого-то другого мира, – староста посмеялась и покачала головой, – но просто мне почти не сняться сны. Пару раз снилось что-то… такое, – кашлянула сдавленно, – с Томом, а остальное – кошмары.

Девушка отвела взгляд, сделав вид, что рассматривает меню точки с напитками – будто бы они не решили уже, что будут угощаться пуншем.

– Кошмары, к слову, тоже на кошмары не похожи, скорее на воспоминания, которых у меня не может быть, – голос дрогнул так, словно слизеринка была простывшей уже не первую неделю, – а тут такое… легкое и светлое, знаешь, – вернув взгляд Улле, Кори улыбнулась и, накрыв ее маленькую руку в варежке своей не слишком большой ладонью без колец в перчатке, ласково сжала. – Будешь что-то еще? Ты голодная вообще-то или поела в Школе? Учти, я прыгнуть вместе с тобой на поезд до Лондона – и будешь моей первой гостьей!

У девушки не было желания устраивать новоселье, составлять список гостей, которым обязательно она будет рада в своем доме – напротив, хотелось, чтобы эта квартира стала сродни крепости, за стены которой попадают лишь те, от кого не веет опасностью; в ком – хоть и нельзя ни в ком быть уверенной на все сто процентов – не ощущалось подвоха; таким людям можно было бы дать ключи от дома и знать, что ни одна из комнат не будет повреждена.

Ни одна из внутренних комнат. Даже царапины на дверном косяке не останется.

Так что пригласить кого-то в гости было для Кори большим шагом. Норен получила от нее уже не одно приглашение, но почему-то не рвалась посмотреть из окна на лондонские улочки. Это Мастерс в ней и нравилось: они обе знали, что нельзя просто поделиться с другой девочкой ведерком на площадке и начать называть ее своей подругой. А сколько игрушек уже перешло из рук одной в руки другой девочки?

Без надежды.

Салазар, только не сейчас, прошу! Замолчи, замолчи, замолчи!...

В перчатках особенно остро чувствовалось, как кончики пальцев начинают нагреваться, словно их касаются языки пламени.

Без свидетелей.

Прочь из моей головы! Почему ты всегда появляешься в самый неподходящий момент?

Тряхнуть головой, словно все эти слова под барабанный бой звучат не в ее голове, а в бубенцовых песнях на ярмарке. Нервно снять перчатки – Кори никогда не снимала их настолько неизящно.

Без награды.

Ну что на этот раз, что, что о п я т ь?

На краю сознания пронеслась мысль, что впервые этот голос обращается не к ней – Кори будто бы слышит чей-то разговор, но разгадывать значение каждой фразы было так трудно, так невыносимо трудно. У девушки даже несколько опустились плечи – она просто хотела весело провести время.

Я – твой друг.

Хватит.

По рукам Мастерс словно бы прошелся разряд – надо будет спросить у профессора Спраут, что это за заклинание. Или спросить об этом у кого-нибудь другого?.. Позже, все позже, сейчас верным ходом будет повести плечом, сбросив все-таки эту-чью-то-невидимую-и-несуществующую руку, расправить спину и, сделав вид, что просто задумалась, а не побледнела, широко и искренне улыбнуться сначала Улле, а потом – миссис Нотервуд.

– Нам два вишневых пунша, будьте так любезны.

Прошу, ничего не спрашивай.
Торговая площадь — 31 декабря 2022
+1
Ее разбудил звук взрывающейся хлопушки под окном — ровно четыре прозвучавших друг за другом хлопка. Следом Кори услышала весёлый смех, и этот смех показался ей почему-то знакомым. Ещё не открыв до конца глаза, девушка подумала, что сегодняшнее утреннее небо отливает ярко-оранжевым, но этот морок исчез, когда ресницы наконец взмахнули вверх, а Мастерс перевернулась на спину и уставилась в потолок.

И что это мне снилось в этот раз?

Такие романтичные картинки она не видела даже когда была влюблена — подобного эффекта не было ни у искорок, ни у бантиков, а вот сейчас вдруг… Поднявшись в постели, Кори накинула на плечи длинный кардиган, запахнувшись, и подошла к окну. На улице бегали и смеялись дети, кричали и взрывали маленькие фейерверки взрослые, продавцы в ларьках зазывали окружающих своим «за счёт заведения!», предлагая то ли конфеты, то ли что-то горячее… то ли просто одаривая жителей Лондона короткими шуточками.

Ка-лам-бу-ра-ми. У этого слова был цвет и вкус.

В общем гуле голосов Кори, прикрыв глаза, услышала все чаще и чаще достигающий ее слуха голос: «обернись, обернись, та-та-та-там, обернись!» — и девушка, не размыкая век, развернулась спиной к стеклу, повинуясь какому-то внезапному порыву. В определённый момент начинаешь понимать, что тебе все равно — но не настолько, чтобы ещё и взглянуть ему в глаза. После этого поворота все звуки вокруг будто бы перестали существовать — спустя секунду слуха коснулся тихий шелест с именем, местом и временем. И хотя Кори не была способна к прорицаниям, ей показалось, что после того, как она открыла глаза, перед ней промелькнула прядь светлых волос.

Улла?.. Кори не могла прочесть оставленной ей в Подземельях записки, но ее содержание каким-то образом было ей доставлено. А Норен надо было подарить сову. Вот и повод, — Мастерс не смогла сдержать усмешки.

Добравшись до Хогсмида, слизеринка сразу же последовала на ярмарку. Каковы были гарантии, что девочка и правда ждала ее там в этот час? Оставалось надеяться — на то, что не сходишь с ума; на госпожу Удачу; на свою зелёную фишку… на что там ещё надеялась Кори последний год? Не так уж теперь и важно; главное, что ее надежды оправдались. Знакомая шапка крутилась в танце в паре со светлыми волосами, и Мастерс поспешила навстречу, а после — коснулась первокурснического плеча.

— Привет, одна тут отдыхаешь? — девушка рассмеялась и обняла Уллу. — Надеюсь, что ты ждёшь меня, а не кого-то другого, — лукавый взгляд, — потому что мы пойдём за напитками, а потом — куда скажешь! Кстати, мне тако-о-е снилось!..
0
А ты не хочешь опровергнуть пятый пункт закона Гампа?

Однажды, возможно. Амбициозности Кори можно было бы позавидовать, когда речь шла о пространственно-временной магии; особенно временной ее части. Слизеринка всерьез решила, что однажды докажет, что время пластично, что оно имеет физически осязаемую структуру – просто для этого нужно его увидеть и выйти за рамки трех пространственных измерений, – что временем можно управлять, что его можно преобразовывать… Когда-то люди не знали все те вещи, что знают сейчас, верно?

Рискуешь, – проносился в голове чей-то насмешливый голос, – вся в меня.

Решив копать глубже, будь готов к тому, что там, в этой глубине, ты можешь встретиться с тем, к чему не будешь готов.

Кори пока что не баловалась всем этим временным и пространственным, не создавая никаких парадоксов, только изучая и строя теории, исследуя гипотезы и теории других. Как вам теория Кэрролла о существовании параллельных миров и возможности перемещаться между ними, используя поверхность зеркал? А теория Аллена о существовании Силы Скорости, благодаря которой перемещения во времени возможны, но вызывают погрешности, именуемые призраками Времени? А Уэллс? А Смит? А Баттон? Изучить все – положить на это свою жизнь; что-то и вовсе окажется теориями нерабочими, но все равно хотелось.

Потому что хотелось бы понимать, как иногда Кори, всего лишь моргнув, пропускала несколько недель своей жизни, не двигаясь с места. А может ей казалось, что она не двигается? И продавец в зверинце уже давно потерял ее из виду, забыл о том, что девушка приходила за этими несчастными мышами да даже не заметил, как она исчезла? Но почему тогда Мастерс, открыв глаза после короткого движения ресницами, очутилась вновь в этом же магазине, с этими же перчатками в руках, да все в том же теплом пальто? Перед ней были эти же мыши в клетке, вот только на календаре уже был декабрь.

А мыши ей были к чертям не нужны.

– Я… – несколько неуверенно начала Кори, а потом прочистила горло, сдавленно кашлянув, и улыбнулась. Даже не дежурно: в кармане пальто ощущался вес ключей от лондонской квартиры, в голове мерцало огоньками желание подарить себе самой самый прекрасный рождественский подарок, где-то в сердце зарождались приятные покалывания от новых знакомств. А еще было довольно приятно видеть не просто продавца. Слизеринца.

– Я прошу прощения, если я не знаю каких-то культурных особенностей, но все-таки до мадам мне еще либо рано, либо, – девушка слегка вытянула руки вперед и усмехнулась, – мои руки слишком чисты, – намекнула она на отсутствие колец.

Кори подошла чуть ближе к стойке, взглянув на мышат, и улыбка на мгновение треснула. Нет, слизеринка все еще осознавала необходимость змей питаться живым кормом, понимала, что такое цепь питания, но ее словно кольнуло осознанием того, какая она была. Что вообще ее заставило пожелать кормить чужую змею? Шутить, называя Люцифера "приемным"? Какая глупость.

– Считаю, что владелец змеи сам в состоянии найти мышей для своего питомца, да и в Замке их достаточно, – девушка хмыкнула и понадеялась, что это не прозвучало громко, – если поискать в местах, где они обычно водятся, конечно же. Давайте оставим, – "мадам" (о переводе думать не хотелось) Мастерс протянула руку и легко коснулась розового носика, – этих ребят ждать своего хозяина? А мне нужна Ваша помощь, мистер…

Переведя взгляд на мужчину, Кори посмотрела на него со вполне определенным вопросом. Что там говорит этикет? Знакомство позволительно или нет?

– Думаю, что это не первый раз, когда я захожу к Вам, чтобы подобрать себе питомца. Хотелось бы узнать, как я могу к Вам обращаться. Меня зовут Кори Мастерс, учусь на Слизерине, недавно переехала из школьного общежития в Лондон, – мягко блеснув взгляд, – и одной из причин стало желание завести собаку. Не поможете с породой? Я больше в птицах разбираюсь, но вряд ли Вы продадите мне птицу-гром, – девушка тихо посмеялась, а после решила описать желаемую породу самым понятным, по ее мнению, словом.

– Мне нужна собака-зефир.
Уголок флориста — 19 декабря 2022
+1
Мастерс никогда не была особенным любителем Травологии, растений и цветов. Стихия Земли казалась ей самой непонятной – Воздух был ей близок по духу, Вода по любимому факультету, Огонь иногда норовил проснуться, пусть она его и боялась, а вот Земля…

Землей, казалось, она могла назвать все самое скучное и усыпляющее, что есть в этом мире.

Однажды ей сказали, что чтобы найти подход к этой стихии, нужно попробовать поискать в своей жизни так называемые “базы”. То, что кажется тебе надежной опорой; то, что кажется достаточно прочным для того, чтобы на это опереться и за это держаться. Когда-то Кори искала “якоря”, пусть они и были больше связаны с морем, чем с сушей – когда она его нашла. А потом потеряла, и с тех пор найти для себя опору стало сложнее.

Но она ее нашла. Зайдя в мэрию так… бесцеремонно, напросившись на встречу с мэром Корсо, словно та ждала только ее (или стены мэрии все еще помнили Кори в составе детективной группы?), сев перед ней на стул для посетителей и мягко улыбнувшись. Что ассоциируется у людей с надежностью? Наличие собственной недвижимости, постоянной работы и того, о ком они заботятся на протяжении нескольких лет. Мистеру Сезенсу еще предстоит помочь Кори решить третий вопрос, но сейчас нужно было заняться первыми двумя.

– Прошу прощения, мисс… – Мастерс быстро скользнула взглядом по кистям рук мэра, – Корсо. Мне бы хотелось приобрести вот эту квартиру в Лондоне, – потому что это лучший задел на будущее, чем Хогсмид, потому что я буду подальше от ведущего себя просто ну очень мило Брука, потому что я смогу ездить по несколько часов в сутки в поезде, думая о…

Осеклась.

… думая о мелькающих в окнах реках, о зеленых и цветущих голубыми цветами весной и летом полях, о купе, об узких полках, о проводниках – о домашних работах, о своем будущем кабинете, о тех практиках. на которых ей бы хотелось появиться; обо всем, о чем думать было можно и нельзя. Девушка осторожно повернула каталог к мисс Кэрол Корсо и ткнула кончиком пальцев в одну из фотографий. Ей озвучили цену. Кори кивнула, не задавая вопросов. Подписала договор.

– И мне бы хотелось получить работу в одном из магазинов. В Хогсмиде, – в чем была логика, оставалось загадкой.

– Мисс Рэгдол требуется помощь в магазине цветов, – после этого не последовало больше ни одного вопроса. Список дел слизеринка получила сразу, едва переступив порог магазина. Нужно было проверить ассортимент, перебрать цветы и растения, списав те, что уже не пригодны для продажи, а также заняться изготовлением рождественских венков и букетов. В ответ Кори изложила свой список идей и, получив на него одобрительный кивок, начала оформлять заказ на цветы поставщикам. К счастью, еловые ветви и лапки были в достатке и здесь.

Стихия Земли давалась ей тяжело. Кропотливая работа, которую можно было делать молча, слушая музыку семидесятых и слегка подергивая ногой в такт, – намного лучше. Мастерс любила слушать и любила говорить, но, только слушая, она чувствовала прилив магической силы. Маг Звука, что еще с нее взять? Музыка ненавязчиво играла фоном в уголке флориста, но когда Кори появилась там из-за дверей, подпевая одной американской рок-группе…

Once I had a love and it was a gas –
Soon turned out had a heart of glass.
Seemed like the real thing only to find,
Mucho mistrust – love's gone behind.


…с еловыми ветками и некоторым красными и оранжевыми цветами, собранными в охами, в руках. Увидев своих слизеринцев, девушка улыбнулась и, перестав петь, с легким выдохом облегчения положила свою ношу на стол.

– Привет, – она кивнула двум второкурсникам и отряхнула руки от хвоинок. На ней, вопреки возможным ожиданиям, был черный плотный фартук, защищающий от воды, пыльцы и смолы сидящее по фигуре платье-лапшу винного цвета, но волосы действительно были собраны заколкой – боковые пряди, часто спадающие на лицо, на макушке; небольшим, в цвет волос, крабиком. Одна прядь предательски упала на лоб, и девушка поспешила смахнуть ее с лица. Потом поправлю.

– Чем могу помочь? Скоро в продаже появятся новогодние венки, зимние букеты и, наверное, горшечные растения, если мне не задержат поставку, – Кори недовольно нахмурилась, но тут же расслабила мышцы лица, улыбаясь, как бронзовый Будда на одной из полок шкафа в родительском рабочем кабинете.
+1
Она дала этому название.

И, в отличие от тех, кто был в этом не уверен, Кори точно знала, что это она. Глядя на него каждый раз в гостиной, когда Том писал домашнюю работу – смотреть на него в его комнате было еще прекраснее, ведь там все казалось более простым и более легкими.
Разговаривая с ним обо всем и ни о чем сразу, о важном и совершенно пустом, слегка поглаживая кончиками пальцев запястье, совершенно неосознанно, потому что очень нравится к нему прикасаться.
Принимая, действительно принимая его, что бы он ни думал, что бы он ни сказал ей тогда, что бы он ни продолжал думать о ее – ненастоящем, кажется, как Брук считал – принятии. Принимая его всего и целиком, но не принимая другого: непонимания, что “идти на компромисс” не равно “ломать друг друга”. В самом деле, все пары идут на компромисс.

И это все еще была – она – ненужная и совершенно бесполезная ее любовь, даже после того, как она его потеряла.
Она. Потеряла. Тома. Это не просто не укладывалось в голове, это казалось чем-то, что происходит с кем угодно, но не с ними. Никто не говорил о вечной и бесконечной любви до гроба, но расставаться на пике своих чувств казалось совершенно неправильным.

Интересно… интересно, считал ли Брук, что потерял ее? Или этот разрыв стал для него долгожданным освобождением? Ведь, честное слово, какой интерес может быть к тому, что целиком, полностью, без остатка твое, если тебя зовут Томас Брук, и ты – охотник, интересующийся в первую очередь (как там?) запретными плодами.

Первое и последнее свидание. Все в их жизни стало первым и последним, как будто Судьба решила поиграть с сердцем Кори вновь, напоминая ей все тот же урок – не привязываться. Слизеринец тоже давал ей уроки – выбирать себя, например, вот только Мастерс, выбрав себя и поступив так, как не могла поступить, оказалась в полной заднице, потеряв того, кого любит. Оказавшись в этом ноябре на ледяной поверхности, она слышала, как настоящий маг Звука слышала, как трещит под ее ногами тонкая ледяная гладь; она чувствовала, как проваливается под этот лед, уходит под воду, тонет и не может пошевелиться, чтобы выплыть обратно.

Первая и последняя поддержка его в конкурсе, в котором она мечтала, чтобы он победил – не ради того, чтобы этим хвастать, а потому что действительно считает его лучшим. Первый и последний прекрасный букет, глядя на который она чувствовала, как распускается в ее душе бутон за бутоном. Первая и последняя баночка варенья, первая и последняя белая футболка, первый и последний выбранный ею специально для Тома костюм. Первый и последний его подарок ей – тот, что она ни за что, никогда, ни при каких обстоятельствах не снимет, не потеряет и никому не отдаст. Потому что смело принимает и те два с половиной потрясающих года, что они были вместе, и то, что эти два с половиной года закончились по вообще-то совершенно глупой причине. Никто не виноват – и виноваты оба одновременно.

Первое и последнее его признание в том, что у него есть чувства. Первое и последнее решение оставаться друг с другом даже после кризиса, которое, увы, ничего не решило.

И сотня ее признаний: несколько тех, что она выразила словами, и в несколько раз больше тех, что были сказаны неслышно. Сотня бантиков, которые сейчас, замерзнув в этой ледяной воде, стали похожими на острые лезвия – хотелось снять их, но руки не слушались; ах, как ненадежны дрожащие пальцы. Сотня сотен стразинок и сотня тысяч блесток – черных, конечно же, к которым они оба привыкли, которые всегда нравились Кори, и которые начали нравится Тому.

Сотня всего, что перестало иметь значение в один момент.

Сотня шагов вперед, друг к другу; сотня шагов, которые вы делаете вместе, проходя друг за другом испытания – маленькие и не очень; сотня шагов по одной дороге, пусть даже каждый из них видел разную цель. Сотня шагов, когда радостно, и сотня шагов, когда больно и страшно.

Можно сделать сколько угодно сотен шагов для того, чтобы быть вместе.

Но чтобы расстаться, оказывается, достаточно половины шага назад.

Отыгрыш завершен.
0
Вход в парк "Шарики за ролики" >>>

Иногда Кори казалось: что бы она ни делала, подобраться к Тому у нее не получается. И дело не в том, что она возлагала надежды на свое нежное отношение к нему, вовсе нет; девушка просто думала, что они вместе прошли уже не так мало, чтобы не подпускать ее хотя бы немного ближе к себе. Или подпускать, но отталкивать.

Или просто подпускать – вот так, по-своему? Ведь Брука не поймешь: непредсказуемый, себе на уме – улыбается, пристально смотрит и молчит. И вообще слизеринец бы замешкался, возможно, спроси у него, в чем же его истинное призвание: заниматься мракоборством или бесить других людей.

От его слов про “кого-то другого” рядом хотелось на него накричать и хлопнуть дверью так, что все обитатели Подземелий подскочили бы на месте. Желательно, чтобы эта дверь встретилась с его носом или лбом. Ничего, какие-нибудь “другие” потом справятся и залечат его потрясающе красивое лицо.

– Не знала, что мы соревнуемся.
– У меня все в соревновании познается.


Что ж, я тебе проигрывать не намерена. Пытаешься меня выбесить? Нет.

Говорить ему “нет” – не потому, что отказываться, а лишь затем, чтобы следить за его реакций: как он пытается терпеть непокорность и строптивость, как все идет не совсем по его плану, как ему потом нравится, что все в итоге произошло так, как он и задумывал. Но не сразу.

– Скажи мне, что именно по мне сходишь с ума.
– Не скажу.
– Почему?
– Потому что ты хочешь, чтобы я это сказала.


Бантики, говоришь? Стразинки? Тебе прекрасно известно, что у меня их нет. Но раз тебе так хочется, м и л ы й…

Сейчас самое главное не выдать себя ни взглядом, ни чуть натянутой улыбкой – Том сразу считает малейшие изменения в ее лице и голосе, такой он внимательный. Эта игра напоминала Кори хождение не по канату даже, а по тонкой леске – одно дуновение ветра, и ты свалишься и проиграешь, а он добьется своего. Поймет, что что-то не так; начнет задавать вопросы; Мастерс не сможет быть неискренней.

Нужно просто подумать о том, как ты счастлива, птичка. А это было просто.

– Хорошо, – слизеринка звонко рассмеялась, – тогда какие-то другие будут играть роль твоих подопытных, а я, – тепло и почти что приторно улыбнулась, – буду с тобой рядом и живая, – если бы слова могли быть едой, то эти стали бы сахарной ватой.

Видишь? Я. Совершенно. Спокойна.

А от ответа про темную магию и следы от нее хотелось не просто повторить ему тот самый душ, а заполнить бассейн этой водой и нежно, ласково, с теплой улыбкой на лице утопить Брука в его любимом напитке.

Кори знала, что Том на самом деле все понимает: сказанные ею слова входили в список того, что не станет для умного парня задачкой со звездочкой. А она была умной девушкой, и потому понимала, что он ее изводит. Но тихий смех помогает сделать успокаивающий выдох…

– Такие страшные перспективы, – подняла свою руку, чтобы нежно коснуться кончиками пальцев руки слизеринца за своей спиной, поглаживая. И этот жест был бы привычным Тому, если бы не то, что дальше сказала девушка: – И как мне повезло, что у меня есть такой сладкий, но смелый котик, как ты, – кулон уверенно лег на грудь, и Кори поспешила вернуть на место свой палантин.

Мастерс даже замурлыкала, пытаясь превратить все свои бантики в один большой удушающий бант. Вместо мелких стразинок – один большой блестящий камень, размазывающий голову по стенке или по стволу дерева.

Девушка была уверена, что у нее получается быть такой чрезмерно милой, ведь частично все сказанные ею слова были правдой. Она просто преподнесла бы их в менее сахарной форме в обычной ситуации, зная реакции Тома на такие нежности. Все это нужно было просто усилить в несколько раз.

От его занудного ответа про прокат Кори и вовсе начало немного потряхивать. Почему все, что она говорила, от отбивал так, будто вновь играл на позиции загонщика в квиддиче? Что это за шутливые издевки над каждым ее нежным словом? Бесит.

– У тебя на все найдется решение, милый, – Ну что, не получилось вывести меня из себя? – А ты не забыл, на чем я катаюсь? – посмеялась, а потом добавила: – Список так и лежит где-то в глубине ящика стола, потому что он мне больше не нужен. Не хочется привести меня в чувство?

Парень зашагал в сторону проката, и Кори едва сдержалась, чтобы не сжать раздраженно кулачки и не выдохнуть нервно. Ну уж нет, мы играем дальше! Догонять Брука не пришлось долго – слизеринка взяла его за руку, останавливая, а затем опустила голову на их ладони, улыбнулась неизмеримо радужно и медленно, очень медленно переплела свои пальцы с его. Поиграй со мной.

Подняла взгляд, заглядывая в глаза, и улыбнулась так счастливо, как могла – чтобы это выглядело не театральным, но, вместе с тем, чтобы подозрения на предмет естественности в этой мракоборческой голове все же возникли.

– Сердечко, – давай, я хочу, чтобы ты проиграл, – это так мило, Том, – или чтобы проиграла я, – ты и сам такой милый, нежный, романтичный, – или чтобы мы оба проиграли.

Сделав шаг ближе, Кори потянула парня к себе за куртку, сама приподнимаясь на носочкам, и поцеловала – легко, трепетно, едва касаясь, лишь на короткое мгновение позволив себе задеть кончиком языка его нижнюю губу, словно подтверждая, что они, на самом деле, соревнуются друг с другом. Н е в ы н о с и м о бесишь.

– А вот теперь пойдем, – Мастерс даже похихикала в несвойственной ей манере влюбленных девчонок из дешевых романтических комедий для подростков, а потом потянула его за руку в сторону будки с инвентарем.

Но если проигрывают оба игрока, может, они все же оба выигрывают?
0
Перебирая за несколько дней бобины с фильмами для нового слизеринского кинотеатра, Кори наткнулась на стопку фотографий разных актеров, хранившуюся между катушек. Рядом читала свои журнальчики Роки, и ее подруга, просмотрев все снимки, протянула ей один – так, исключительно чтобы поделиться мнением, что Мастерс по нему тащится.

– Похож на Тома, – бросила тогда еще семикурсница, а Кори непонимающе на нее покосилась и убрала фотографии обратно в коробку, попросив не создавать в ее голове странные образы и не менее странные идеи.

Дру на следующий день протянула ей какой-то глянцевый журнал с черно-белой фотографией парочки; у них почти не было видно лиц, но выделялась счастливая и широкая улыбка девушки, и Роки начала:

– Знаешь, что?нет, подруга, не знаю, но мне уже страшно представить, что. – Это как будто вы с Томом.

– Роки, – Мастерс не выдержала и рассмеялась несколько нервно, – зачем ты это делаешь второй день? Это какой-то прикол?

– Потому что, – вполне себе подходящий ответ для этой ситуации.

«Какой самый живучий паразит? Идея» – говорили в любимом фильме Кори, и это она, безусловно, ощутила на себе. Правда, с идеей пришлось побороться – и можно сказать, что эта борьба была крайне приятной.

А иногда невероятно приятной, правда, Том?

Этого не было ни в чьих планах. Инициалы его полного имени складывались в самую часто возникающую в ее голове мысль – «ты меня бесишь». Ты меня бесишь, Томас Мальком Брук, ты меня иногда до сих пор бесишь. И как же мне это нравится, черт возьми.

Кто-то в Хогвартсе видел свое будущее в истории, любил копаться в архивах и смахивать со старины пыль; кому-то казались увлекательными драконы; сам Том относился очень серьезно к кафедре мракоборства. И все такие талантливые и амбициозные, что чувствуешь себя рядом с ними порой недостаточно хорошей. Мастерс себя – пока что – ни в чем конкретном не видела, но точно знала, что она умеет делать хорошо. Создавать праздники, поднимать настроение, поддерживать, подсвечивать, быть рядом и любить.

Если бы у каждого человека была цель его создания, то, пожалуй, у слизеринки бы она бы заключалась именно в этом. Делало ли это ее достаточно хорошей?

От прикосновения к губам зашевелились железные палочки музыки ветра, запели все эоловы арфы, зазвенели все колокольчики мира. Во время каждого прикосновения, объятия и поцелуя Кори чувствовала, как маленькая хрустальная птичка ее души сжимается и трепещет, спирая дыхание и заставляя тело покрываться мурашками. Роки, что ты наделала?..

Слизеринка улыбалась этой мысли, конечно же, мысленно каждый раз благодаря подругу за то, в чем она косвенно была виновна.

– Для некоторых мракоборческих оберегов очень важна сталь из которой их делают. Это сталь гоблинов, она защищает от темной магии,ты что это, Том? – И нет, она не укроет тебя от заклинаний или деактивирует действие темного зелья, беспокоишься за мою жизнь и проявляешь так заботу? – Кулон не даст убить тебя, но вред ты получишь, если попадешь в беду.

И в виде сердца?..

Кори не могла не зацепиться вниманием за форму; улыбаясь все так же мягко и тепло, протянула к кулону руку, зажав его между большим и указательным пальцами. Немного покрутила. Тихо посмеялась, улыбнувшись после еще шире.

– А как же наш договор, что если я умру, то ты проведешь на мне свои секретные обряды? Я же твоя первая добровольная подопытная, забыл? Нашел кого-то другого на роль полумертвой девицы? – девушка покачала головой и, изображая досаду, цокнула языком. – Ну ладно, деваться некуда. Нельзя отказываться, когда тебе дарят… когда тебе дарят сердце. защитный оберег.

Пришлось выпустить руку Брука и вытащить свою из его кармана. Кори сняла обернутый на несколько раз вокруг шеи палантин, сложив его в несколько раз, повернулась к парню спиной и убрала свободной рукой волосы в одну сторону, оголяя шею. Вспомнила, как однажды он так помог застегнуть ей платье. В мельчайших подробностях вспомнила.

Подкосились колени.

Слизеринке на мгновение показалось, что она не дышит, но Мастерс тут же пришла в себя, сдавленно кашлянув и улыбнувшись.

– Защитишь меня от темной магии? – легкая улыбка и небольшой поворот головы, несколько почему-то смущенный взгляд в землю и тихий голос. Сказанные Томом однажды слова сейчас казались ей своими собственными – «растворяюсь во всем этом, в своих ощущениях», растворяюсь в тебе.

Она еще тогда не могла остановиться, а сейчас и вовсе было слишком поздно.

– Ты думал, чем мы будем заниматься в парке? Катаешься на чем-нибудь?

Вот-вот должна щелкнуть застежка на цепочке.
0
Можешь быть
самой мерзкой дрянью и подлецом
или чистым огнем для людей светить вдалеке;
все равно у одних – кукла вуду с твоим лицом,
у других –
твоя фотография в кошельке.

Собираться на такую прогулку было несколько странным: забавным с одной стороны и волнительным с другой, но по одной и той же причине. Если бы их отношения были существом антропоморфным, они бы носили имя самого известного Бенджамина со страниц «потерянного поколения» – наблюдалось некое обратное течение событий. Первое… свидание? – обычно все начинает, а не проходит спустя полгода.

Но Кори это действительно немного веселило: особенно тот факт, что они встретились в замке, договорились о встрече, а дальше пришли на нее порознь, живя при этом в соседних комнатах одного слизеринского общежития. И все же именно эти правила этой милой игры было так увлекательно принимать.

Как и все правила любой игры до этого.

Девушка порой чувствовала, как что-то холодное проходится по ее спине при каждой ее мысли о том, что она была согласилась на совершенно любую игру, которую Том ей предложит.

Это же он.

Промозглость ее не волновала – Кори, когда она только поступила в Хогвартс, кажется, кто-то пугал тем, что в подземельях холодно и сыро; она уже не помнила, кто это был, но была уверена, что ответила что-то вроде «мне это подходит». И ей, любящей прохладу и чувствующей себя не слишком уютно в солнечную погоду, конец октября для прогулок подходил идеально. Впрочем, остальное подходило ей еще идеальнее.

Поправив борты пальто и смахнув невидимую пылинку с плеча, слизеринка вышла из своей комнаты, не закрывая за собой дверь. Никаких факультетских шарфов и шапок, лишь палантин с белыми журавлями на черном шелке, небрежно повязанный – намеренно, в попытках сделать вид, что ей все равно.

Заметив Брука у входа в парк, девушка улыбнулась. Мастерс все еще не могла ответить сама себе на вопрос, что это был за переломный момент, после которого они поменяли отношение друг к другу; еще более сложным был бы вопрос о том моменте, после которого Кори перестала заниматься бессмысленным отрицанием. И подходя сбоку к причине всех свои бантиков, она постаралась не нарушить его задумчивости – только бы не заметил!..

Ее рука – намного меньше, чем у Тома, – скользнула ему в карман куртки, и Кори уже знала, что сейчас он вновь закатит глаза.

– Погоди, – девушка улыбнулась, нежно касаясь кончиками пальцев тыльной стороны его ладони, – я тут хочу украсть кое-что ценное, – легко перевернула свою руку, аккуратно и ненавязчиво сплетая пальцы, – о, кажется, нашла.

Мастерс без лишней скромности считала себя обладательницей уникального дара полного принятия. Про это принятие люди говорят довольно часто, но при этом не реже норовят изменить в другом человеке те его качества и свойства, что кажутся им неприятными и неудобными. Это было точно не про «девочку с бантиками» – она действительно приняла в Томе все его и хорошие, и плохие стороны: хорошие ей просто нравились, а плохие (слизеринец, вероятно, сказал бы, что у него их нет) были неотъемлемой частью его личности. Он такой, благодаря этим не всегда приятным и не всегда удобным качествам, и вот такого его она и…

– Привет, – не переставая улыбаться, Кори шагнула в сторону, оказываясь перед парнем, и прямо, но не без стразинок во взгляде, заглянула ему в глаза. Простое приветствие не переставало напоминать ей те апрельские дни, когда все только началось; это «привет» было первым словом, что девушка говорила Бруку, открывая глаза. Каждый раз словно видела все больше и больше. И все же неясно было, как ей потом из этого выбираться.

И пускай Кори не пользовалась кошельками, ей было, чью фотографию бережно хранить.
0
Быть девушкой мракоборца – нелегкое бремя, даже если мракоборцем он только готовится стать, а ты за два семестра ваших отношений привыкла, кажется, уже ко всему, чем может проверить твои чувства на прочность госпожа Судьба. Кори, как сказал ей Том перед тем, как отправиться в долгую практику-экспедицию, выбрала «нелегкий путь», но легкие пути девушка тогда решила оставить кому-нибудь другому.

А она – по своему ухабисто-тернистому, непростому и с загонами (не для коз Роки, а внутренними) – уже шла довольно давно и довольно уверенно, весьма верно и весьма осознанно, чтобы все вот так бросить. В-третьих, Мастерс не из тех, кто бросает. Во-вторых, она пообещала Тому ждать его обратно.

Во-первых, ей просто не хотелось ничего другого. Никого другого. Больше – нет.

Еще более нелегкое бремя – быть секретаршей Томаса Брука: информировать всех желающих о его отсутствии, потому что, видимо, напрямую спросить его окружающим слишком страшно; фиксировать обращения; собирать новости по всей Школе, а потом рассказывать ему их, посмеиваясь и поправляя видимые только Бруку бантики в видимых только ему косичках. К чему слизеринка не была готова, так это к тому, что уровень ее заботы о счастье, комфорте и благополучии ее молодого человека приведет к заботе о домашнем питомце Тома.

Да, кажется, Люцифера пора было кормить. Когда-то давно, когда у них со слизеринцем еще ничего толком не началось, девушка стала свидетелем поглощения змеей своего ужина – нельзя сказать, что зрелище слишком уж приятное, но для старосты факультета змей оно было не страшным и не противным. В общем, если считать реакцию на поедание питоном мыши определяющим свойством неженок, то Кори к ним не относилась. Вопреки убеждениям невыносимого (невыносимо обожаемого) еще-не-профессора Брука.

Не самый, должно быть, приятный запрос для любителя животных, не так ли? Однако Мастерс не нашла на полках ни клеток с мышами, ни клеток с крысами; птицы в продаже были, но у девушки разорвалось бы сердце, соверши она подобное преступление против пернатых; а раз на полках клеток не нашлось, пришлось обратиться за помощью к продавцу.

– Добрый день, – Кори, неизвестно откуда знакомая с основами этикета (или дело не в этикете…), постаралась снять перчатки как можно менее заметно, не поднимая рук, после чего переложила их в левую ладонь. – В Вашем магазине ведь продаются змеи, не так ли? Тогда, полагаю, мой вопрос не должен застать Вас врасплох, – девушка улыбнулась и помолчала пару мгновений. – Мне нужны мыши. Одна среднего размера или две небольшого. Как Вы понимаете, окрас не имеет никакого значения. Сколько с меня?

Не спрашивая, могут ли ей помочь. Не спрашивая, найдется ли хоть одна крошечная мышка в магазине для продажи. Не спрашивания совершенно ничего, ведь это школа Томаса Брука – он никогда не задает вопросов, если желает что-то получить.
Гостиная — 27 июня 2022
0
Найти во время расследования целый чемоданчик с деньгами — это, безусловно, приятно. Вот бы кое-кто сейчас искусал себе все локти!.. Кори, однако, радовалась другому: тому, что им почти удалось определить человека, причастного к смерти мэра.

Записка выглядела, как план на завещание. Изначально большая часть состояния мистера Берка должна была уйти к кому-то, чьё имя неизвестно; в новой «версии» этого человека и вовсе не было, а половина доходов уходила сыну. Девушке казалось очень логичным, что человек, который был в первой версии распределения денежных средств, мог узнать о том, что мэр изменил доли, убить его или сделать так, чтобы того убили, п затем выжечь своё имя с бумаги. Ясно было, что это было сделано не случайно.

Кем могла быть эта загадочная персона? Первым делом можно было бы подумать о Саре, конечно же, но логика трещала от того, что Тони является их с Берком общим сыном. Любая хорошая мать была бы скорее рада любви к ребёнку, чем к ней самой, да и по характеру письма можно было сказать, что эта женщина скорее добра и мила, чем нет.

А вот та самая опасная женщина, о которой говорил в письме директор, — вполне могла и мстительно прикончить своего возлюбленного. Вот бы только узнать ее имя… Судя по завихрению первой буквы, оно не начиналось ни на М, ни на Т.

Как жаль, что алфавит не бинарный, скажи?

Слизеринка не была уверена, что получится восстановить пергамент, но подумала, что попробовать стоило. Да, детективу бы это, вероятно, не очень понравилось, но…

Кори сделала снимок этой записки в ее текущем состоянии, а затем достала палочку. Постучала кончиком пальца четыре раза по деревянной поверхности, настраиваясь мысленно на тот результат, что хотела бы увидеть. Тот, другой, говорил, что не горят рукописи; тот самый горел и пылал, что солнце; Мастерс считала, что сожженная бумага могла хранить момент этого сожжения. Быть может, она вернулась бы в «живое» состояние лишь на мгновение.

Вот она, притягивая будто магнитом, зовёт к себе пепел, улетевший от записки; эти черные частички, соединяясь воедино, как части мозаики, удерживают друг друга, возвращая форму, а только потом начинают светлеть, принимая цвет нетронутой огнём бумаги. И даже проступают чернила — те самые, которыми Берк писал эту записку, синего цвета, которым когда-то отливал галстук его супруги. Картинки в голове Кори сменяют одна другую, будто она листает флипбук со скоростью полёта снитча — получается едва ли не анимация в ее змеино-птичьей голове.

Созданный образ староста постаралась закрепить в сознании, а затем, нарисовав кончиком палочки спираль и вспомнив все, что знала о латыни, негромко отдала поручение:

— Charta Reparo! — ни на что не надеясь, но полагая, что всегда лучше попытаться, чем нет.
Гостиная — 26 июня 2022
0
Замочек послушался, наконец, и Кори не смогла сдержать выдоха облегчения. А затем — вдоха удивления, когда увидела содержимое чемоданчика.

— Ничего себе! Так, значит, деньги у него всё-таки были? Или же он собирался убежать с ними… куда там, в Канаду?

Мастерс не была падка на деньги; ее нельзя было купить подарками подороже да поблестящее и ценила она больше отношение, чем асе эти псевдо-знаки внимания. Поэтому, оценив количество монет, она довольно быстро потеряла к ним интерес, но фотографию все же сделала. А затем, не заглушая собственное любопытство, решила прочесть записки, что лежали сверху.